?

Log in

No account? Create an account
mihail_laptev
11 December 2017 @ 01:44 pm
* * *

Как можно, с будущим не ссорясь,
вступить в такую суету,
чтобы забунтовала совесть,
глаза сощурив на свету?
И, чтоб читатели-бизоны
бензин не чуяли во рту,
оденусь я не по сезону —
в изношенную простоту.

август 1994 г.


* * *

Все небо в рукавицах,
и хочется кричать.
О, дай виску развиться,
веселая тетрадь!

Задумчивость сирени,
буддистская мигрень.
Ислам покатой лени,
и трогательна тень.

Ночь коротка, как выстрел
иль как трехстопный ямб.
Июль еще не выспел,
как совесть зрячих ламп.

Замётано купчихой
и решено ферзем.
Я не воздам по чиху —
пусть давится фразер.

Решается не мною
лимонное житье.
Но дай еще немного —
хоть соли на копье!

август 1994 г.
 
 
mihail_laptev
08 December 2017 @ 11:56 am
* * *

Пепельница бычками полна, как шизами палата,
забита, как зэками зона. О серый страх тождества!
Лисенок, предатель, зачем ты мне весь живот расцарапал?
Зевс — свидетель, не я был первым. Лаконика, торжествуй.
Мертвые сраму не имут... Поговорочка-сволочь.
Её с передка б околов — да в лес на поимку лис.
Причисли к святым кислотам мое вишневое слово,
причисли к святым кислотам мой чистый и нежный лик!

август 1994 г.


* * *

Золотые купола Рима
под зелеными, как медь, небесами.
И беззубая десна Колизея,
и набрякшее веко Палатина.

Прилетают зимовать сюда осы
и безусые северные птицы.
Золотые купола. Бездна.
И зевок аонид широкий...

август 1994 г.
 
 
mihail_laptev
05 December 2017 @ 02:35 pm
Запись № 802

* * *

Краснокирпичной заводской стены
робеет дурачок губастый.
Все сны его свободой стеснены —
еловой, фрезерной, колючей и щелястой.

Как он боится приводных ремней,
и приводов, и периодики!
Но каждый день ему кладут ревень
торжественные честные уродики.

Кремень слоится. Пахнет волчью чай.
Лишь выделанной шкуры не хватает.
Молчанье — как побеленная хата.
Дыши, Щелкун, и рта не разевай.

август 1994 г.


* * *

Возьми полновесные слитки улиточных слов,
купи на них яблоки, яйца и сыру немного.
Я с веком иду (почему?) постоянно не в ногу,
и ясен мой слог. И напишет “Гумфонд”, что не нов.

Господь, впрочем, с ним. Мне достаточно глиняной дремы,
возни до восьми. Наплевать, что не слышим людьми.
Но коль эти строки ядрены, а не подъяремны,
забудь про Еременко — он весь продуман. Ты эти возьми.

И будет тебе первозданная, птичья Россия,
оранжево-синяя, серая, сирая, как
ножны без клинка. И бесклятвенны ливни косые,
и шут на пиру нацепляет дурацкий колпак.

август 1994 г.
 
 
mihail_laptev
29 November 2017 @ 01:12 pm
а)
* * *

Неофиткой стань, о начитанность,
сочетаньями не погань!
Черносотенная отчетливость,
сало, скрипочка, попугай.

За окном голоса чеченисты.
На планету сырых клешней!
Там и доктора многочленисты,
словно фразы в Саду камней.

Мне бы небушка на шерстиночку,
зоопарка бы золотой!
Кавалерова — по травиночке,
да не уха бы за стеной.

август 1994 г.


б)
* * *

Чернотой общаг пахнет порох,
и боксеры трудно-ленивы.
В темных уличных разговорах —
пот слесарного ленинизма.

Мне ко лбу бы — ладони холод,
у плиты подержать бы пальцы!
Когда веткою мрак проколот,
отсыпаться бы, отсыпаться!

Вёдра мусора — рыцарей шлемы...
Боже мой, неужели все мы —
во Вселенной одни, скитальцы?..
Может статься, сын, может статься...

август 1994 г.


* * *

Нет ритма. Расхлябанным шагом бредет,
прямизною страшен, с дубиною полдень.
Взрываясь числом, мозг бунтует. И голоден
политик-висок. И гипофиз брадат.

Нет ритма. Сбиваются мысли с оси.
Раздвоены звуки. Глухи ощущенья.
Провалы в сознании. Пьяный сосед.
И голос сквозь дрему — как мыши шуршанье.

Рабочий в песочнице. — Как клевета
душистого мягкого черного хлеба.
Что ты мне суешь благовоние хлева?
Отдай голубые мои клевера!

Клеврет фельетонов, коленчатый маг
соломкою маковой тянет к России.
Вергильевы лапы. Последний кабак.
Последний, последний покой карасиный.

август 1994 г.
 
 
mihail_laptev
26 November 2017 @ 04:26 pm
* * *

Чуть скрипнула входная дверь.
Сентябрьский валет.
Пирог! Ответь же мне теперь:
в плаще я или нет?

Пирог, дыханием меча
до моего плеча
меня в собратья посвяти
мерцающих светил!

Нет! Лучше к лику вишенок
причисли городских,
где задохнулся стих
в объятьях псовых вышек.

август 1994 г.


а)
* * *

На месте Всевышнего — вышка
и сон с пулеметом в руках.
Напротив — направили. Вышли,
заставив сидеть на усах.

В кремне — оплетенный локтями.
В ломте — Годунова стена.
Три года сцепились руками,
но ханов разъял сатана.

Картошечкой пахнет одышливой
ресничка, лествичка моя.
...Напротив — направили. Вышли.
То ль бомба, то ль ртуть, то ль змея.

Но чёрта! — Шевелятся губы,
и голос звенит ледяной.
И эллинские лесорубы
встают за корнета стеной.

август 1994 г.


б)
* * *

Не нужен навоз одобрений,
не нужен шагающий лес.
Пускай лишь безрукий осенний,
лишь свежая пашня небес.
Пускай вместо вышки — Всевышний,
грохочущий поезд метро.
И я ассирийскою вишней
залезу в брезентовость строк.

август 1994 г.
 
 
 
mihail_laptev
23 November 2017 @ 04:43 pm
* * *

Губка Эллады! Кому ты поёшь
про синеватую нежную глину
дна золотого? Какой грубый нож
срезал, как йота, твой стебель пугливый?
Ты о пра-ящерах пела во сне,
о чернопарусной желчи Тезея.
Ныне ж ты треплешься по кривизне
жирного тела, упруго трезвея.
Ногти об черных ферзей обломай
и погрузись по ключицы в Работу.
Только тогда тебе будет и рай,
и безопасность — по высшему счёту.

август 1994 г.


* * *

Средь багрязны осенней,
держа частицу Божью,
птицеобразный гений
идет по бездорожью.

Сон щучий разгоняет
в ночах неколебимых,
щекочет до Дуная
в колтунистых былинах.

И, в червячках нейронов
увидев мирозданье,
он, потайное тронув,
идёт за третьей данью.

август 1994 г.
 
 
mihail_laptev
20 November 2017 @ 02:48 pm
* * *

Безголовые боги рассвета
мускулами играют,
и синюшно-бледное небо
торчит, словно пограничник.
День пришел с чемоданом,
полным фальшивых денег,
в узком змеином галстуке,
с фарфоровыми зубами.

Время “Марса”, чеченца,
и денег, и психотронов,
и крестильного полотенца.
Эпоха, ты стихотворна!

август 1994 г.


* * *

Кони уходят в ящик.
Больше их не осталось.
И в безлошадном мире
тоскливо, грустно и пыльно.
Я — медному солнцу пащенок.
Усталость. Одна усталость.
Эх, жить бы в Мексике! — миля -
другая до изобилья.

А здесь, в пустоте подводной,
неведомый водит невод,
и лодку ведет кто-то
по поверхности света.
Ячейки невода узки,
я в них застряну точно.
Что ж, пора ставить точку
и уходить из поэтов.

август 1994 г.
 
 
mihail_laptev
17 November 2017 @ 01:12 pm
* * *

Чугунное ядро ночи
рогатой миной за окном.
Давай немного помолчим,
немножко Время отогнем.
Там, за вчера, на белизне
еще не начатых страниц
на крутолобой прямизне
дороги между двух столиц
скорбит Радищев. Еще лист.
Вступает в петлю декабрист,
как в вечности окошко, как
в ушко игольное — бедняк.
О, не они, о не они
минировали эту ночь!
Рассветы. Шубой виснут дни.
И тени ускользают прочь.

август 1994 г.


* * *

О золотая полумгла
веселой, пепельной Работы!
И тень угла занемогла
под загогулиной барокко.

Стиха зеленые глаза
глядят с лукавинкою пьяной,
горбушку мягкую грызя,
как композитор — фортепьяно.

О, одеялистый покой,
о длиннопалый мой эпитет!
О, отпусти меня в ночной
песок поэзии — в Египет,

покуда мускул напрягся,
пока порыв еще не умер!..
Но вот уже крадется утро,
уже синеют небеса...

август 1994 г.
 
 
mihail_laptev
14 November 2017 @ 03:46 pm
* * *

Грецкий орешек надвое распался.
Бритый затылок хочет скорлупу.
Я не позволю — запрещаю пальцы.
Не подходите к моему столпу!

Сталин-будильник, кухонька-Андропов,
Петр-холод ночи и Ильич-сортир.
В войнах цветочных, в маленьких Европах
нет, верно, этих ужасненьких квартир.

И не видать ни луны и ни Полярной
жесткой звезды, даже воздуха — и то.
Я объясняю как можно популярней:
все потому, что фонарь — в чужом пальто.

Плачет собака в полночи беззвездной,
в чучеле, в шубе, в шершавости доски.
И за окошком бронзовеет Грозный,
мхом-топорищем гладящий виски…

август 1994 г.

опубликовано в книге «Последний воздух»

* * *

Побираюсь. Трусь между людьми.
Христа ради! — милостынь любви!
Ласки, рукавичного добра!
Одинокое ночное бра

не спасет от холода окна.
Ночь чугунна. В небе нету дна.
Только банка с кофе зелена.
Заливай, житуха, заливай…

август 1994 г.

опубликовано в книге «Последний воздух»
 
 
mihail_laptev
09 November 2017 @ 04:29 pm
* * *

Возвращаем названья. Возвращаем рубища юродивым.
      Старцу — скит.
И раскосо воззрится на меня из-за надписи «Родина»
      гриф, как скиф.
Как он падок, однако, на нежить, на гниль, на мертвечину!
      Помоги!
Ей — в луну, ему — в глину, тебе — в византийчатость вечера,
      мне — в круги.

август 1994 г.

опубликовано в книге «Последний воздух»


* * *

Когда астматик Цареград
все свечи задувал,
он Русь из каменных палат
по шагу узнавал.
И ей навек он преподал
обноски языка,
и дым кадил, и звон кандал,
и высоту виска.
И вечер был, и ночь была,
а солнце не взошло.
И Русь смотрела из дупла
на беличье тепло...

август 1994 г.