?

Log in

No account? Create an account
mihail_laptev
17 October 2017 @ 02:07 pm
* * *

Глаголы в концах периодов,
осьмнадцатый век, клавесин.
Наталья, черешенка, косточка,
о, как же колюча Сибирь...
А было-то! — муж — первый барин
в державе, и слава, и блеск!..
Девичьи сердца не лукавы.
И склизкая плаха, и крест.
А там, по тобой проторенной,
пойдут и Волконская, и
другие. О, сколько пространства
осталось у нас для семьи!

август 1994 г.


* * *

О, подоткни мне одеяло,
   погладь по голове!
Я чувствую, как жить мне мало
   осталось на Москве.
За мной приедут на закате,
   угонят в Старгород мечты,
в ту коренастую загадку,
   где так волнуются мечи...

август 1994 г.

опубликовано в книге «Последний воздух»
 
 
mihail_laptev
24 August 2017 @ 01:35 pm
* * *

Художницы грязная шея,
поэта помятый костюм...
Стоит участковый, бледнея
так, что страшно даже костям.
Воистину надо быть смелым,
сказав «пустячком пирамид»!
И каска сменяется шлемом,
и Время в аорте звенит...

август 1994 г.


* * *

Вдовьим голосом Время заплачет
  и опасно опустит глаза.
И с любовью — последней, телячьей — 
мне колени оближет зола.
А в безрадостном Эскуриале
греет ноги усталый Филипп,
и сова у него за плечами
  всё о чем-то кричит и кричит...

август 1994 г.

опубликовано в книге «Последний воздух»
 
 
mihail_laptev
21 August 2017 @ 04:44 pm
* * *

Периклова звонкая зелень,
сыпучих солдат вербовщик,
на щит поднимающий земли
шальных поездов проводник!

Мигрень от тебя у простора,
и сторож слепой на посту
пропустит с дубленкою вора
с резиновой грушей во рту...

август 1994 г.


* * *

Безводная глухая квартира
и нежный матерок Мандельштама.
По Волге проплывает гнильца, и
вдогоночку за нею — жирок.
Пескарья, воробьиная воля.
И деревце голубье упало
на плечи топорищ. А в Китае
фонарик слепит глазки детей...

август 1994 г.
 
 
mihail_laptev
19 August 2017 @ 06:59 pm
* * *

Одиночество. Камень. Декабрь.
Замолчи, узловатость пространства!
В мире сутемных, злых перлюстраций
ты — дикарь, ледниковый дикарь.

Постоянств рыжий дагерротип.
Ощущения. Ритмы. Просторы.
Это всё — до того простое,
что я, кажется, насмерть влип.

август 1994 г.


* * *

Зыбучих султанов солдаты,
пещерники очередей
не кровельным мужеством смяты —
апатией рук и идей,
которая гада сильней.
И в дело пошла языкато,
коробчато, без музыканта,
резина глухих площадей...

август 1994 г.
 
 
mihail_laptev
17 August 2017 @ 02:07 pm
* * *

Как спеющий стих, прорастает трава,
и солнце угольно, как отзвук Эллады.
Пьет кальций татарский, звончея, Москва,
слоистых измен голубая прохлада.
Когда громыхают покато грома,
и ливни прелестные льют хляби небесные,
мне кажется, мир — не тюрьма,
а домик, стоящий над бездною.
 
август 1994 г.

опубликовано в книге «Последний воздух»


* * *

Отрезал к молодости путь
      себе клинок —
и бьет неслышно веткой в грудь,
      судьбу клянет.
Но не изменит альфе он
      ни в жизнь, ни в жизнь.
Я набираю телефон.
      Держись, держись!..
 
август 1994 г.

опубликовано в книге «Последний воздух»
 
 
 
mihail_laptev
15 August 2017 @ 12:07 pm
* * *

Чешется пах знаменитой ночи.
Номер забыл своего телефона.
На огородах зарыты ножи.
Светит парчой голубая икона.
Эра амнистий. Глухая стена.
И не пробьет ее персика мякоть.
Темные месяцы. Волчья луна.
Выйти под дождь. Хорошенько промокнуть.
Грустно Афина стоит без руки.
Дума танцует Сен-Сансова лебедя.
Желтому жиру волос вопреки
что-то в совковом мне слышится лепете.
Грех — первородный, голодный — совка
я искупаю купат оккупацией.
Где ты, Афины больная рука
с раковыми, раздутыми пальцами?
Я излечу, исцелую ее —
и отошлю в Кустанаи кустарника.
Музыкою солоно острие, —
нежной мелодией, Богом, Кустодиевым.

август 1994 г.


* * *

Челнок купюр нацелен. Дон-Кихот — в кругах.
И дикция толпы невнятна и чревата.
И солнышко не греет больше черепах —
     они без флейты и без мяты.
Зарубкам на плите не верит голова.
Трамвайным словарем не удивишь Кощея.
Над волосатыми руками Берендея —
     его жена. — Его вдова.
Звезда не говорит. Не молятся попы.
Гербарий в старой книге высыпался на пол.
Я вслушиваюсь в пульс сыреющей толпы,
     пульс, жаркий, как Неаполь.
Пора идти с шестом на вызов журавлиный
и молча фонарем дорогу освещать.
И тени мечутся задумчивой равниной,
     как пьяный тать.

август 1994 г.
 
 
mihail_laptev
11 August 2017 @ 06:07 pm
* * *

Мерцающей матерью-Геей,
лисенком младого лаконца
я волосяную веревку
с напрягшейся шеи сорву.
Медвежье, лохматое солнце.
Вороны, вороны, вороны.
Воронеж, Воронеж, Воронеж
с откоса летит на траву...

август 1994 г.


* * *

Вороненый Воронеж, звереныш!
Ты уронишь мышонка на стол —
ты же весь безнадежно вареный
и рассыплешься — тронешь перстом.
Лучше в дождик пойду кропотливый,
в тот веселый — как пишущий! — дождь,
изгоняя из памяти сливы
перезрелого шарка подошв.

август 1994 г.


* * *

Перезрелая важная слива —
это блещущий в ящиках символ
и затерянный в кратерах вымпел
(может, кто-то вверху крепко выпил?).
Слива, синеречивая слива!
Победительный, злой, как тире,
снисходительный оперный бред,
утешенье эпохи отлива!..

август 1994 г.
 
 
mihail_laptev
09 August 2017 @ 02:39 pm
* * *

Ворчанье овчарок в суставчатых очередях.
Несчастья прикус. Кафель вечера искоса черен.
Хромой Петербург перепончатых клетчатых брюк
     проворней вороны.
Идет мерзкий танец умышленно рвотных пространств.
Животно чадят фонари. Не мерцают каналы.
О город-пенал, о разочарование горизонтали!
     О, осени транс!
И кровь — это зеркало правды и смысл вещей.
«Зловещими щами славны твои, Питер, мещане», —
закашлясь, хриплю. И не выполню я обещаний,
     бо страшен Кощей.

август 1994 г.


* * *

Пространство, косматый ребенок,
маслин полудиких пасьянс.
И — тысячелетья рубанок,
и нету страшнее пространств.
Звериное адмиралтейство.
И мне не осталось пути,
как выбрать умышленность действий,
как три прикупить к десяти.

август 1994 г.
 
 
mihail_laptev
22 June 2017 @ 02:43 pm
* * *

Спиваются камни горя, спиваются травы моря.
И только прямое солнце — последний стон Гималаев.
И лес умирает в детстве — ему уже не поможешь —
даже пенициллином, даже стуком промокшим.

Уставший странника посох я прислоняю к древу
ворот, измазанных дегтем. Вонзается в горло шильце.
Посуху и по грязи пойду к широкому бреду
подстриженного гнева, цезарей зрячий шизик.

Трубадура розовый тенор я на хлеб променяю.
Вознагради ж меня различными именами.
И роялистки-струны канонического кануна
на зевок аонид ответят длинно и нудно.

август 1994 г.


* * *

                   Елене

Я вылюблю тебя, столица,
сторицею за все воздав.
Но мерзкий танец длится, длится...
Задав, задав!
Рифм клевету отвергну грубо,
словно мольбы казнимых — кат.
Лисенок! Ты неясен, как
морщинистое слово “убо”.

август 1994 г.
 
 
mihail_laptev
19 June 2017 @ 06:21 pm
* * *
 
Продан Лютер воздухам. Складки шеи лукавят.
      Пугачевщины лють скошена.
То ли эхо Версаля, то ль татарщина правят.
      Ноздри рвут, и потеет спина.

В кабаках наедается блинами Державин.
      Мальчик Лунин по нраву чужим.
Фейерверки и балы. Ось еще не заржавлена,
      и требует выплаты Крым...

август 1994 г.


опубликовано в книге «Последний воздух»


* * *

Психея, гадина, замолкни!
На мозг и на язык — замок.
Иль изойди жестокой желчью —
их надо резать иль жечь.

Чтобы не дать распасться пальцам,
чтоб попытаться искупать,
я стану маленьким скитальцем
идти наружу из копья.

За мной — мерцающие степи
и злистым озером — Кавказ,
а если опера, то — квази.
Я помогу герою спеть.

Раздвинув гадких губ болото,
я выйду с арией промокшей,
не разберу на болты Блока,
и он поможет на закат —

в загадку адских музыкантов,
в узлы оболганных талантов,
Тантала тартар и театры,
татар, тетрадку, трактора.

И в темной хоти 90-ых —
блистанье свеженьких династий,
и Запад примет, Запад примет...
А, впрочем, черт с ним, — на закат!

августа 1994 г.