?

Log in

No account? Create an account
mihail_laptev
24 December 2017 @ 06:43 pm
* * *

Как дряхлая собака, боком,
прогнувшись, прется СНГ, —
держава, проклятая Богом;
полынь, амнистии, снега.

Порфироносность тяжела,
как интуриста чемоданы:
то — серокожий Чаадаев,
а то — ахейская пчела.

И, как расстрельщик-лейтенант,
влюбленный в собственную жертву,
себя привязывает к жерлу
злоэполетовый талант.

август 1994 г.


* * *

Солдаты, заряжай! Командуй, лейтенант!
Я знаю — ты меня до ненависти любишь.
Так становись со мной — ведь мы свои же люди! —
Пойдем навстречу Тартара теням.

Я слово там найду, которое забыл.
Оно летает пчелкой на лугах душистых.
Там нету ни гнильцы, ни жира, ни фашиста.
Огромен мир — размах орлиных крыл.

Солдаты, мне вас жаль! — вы остаетесь здесь.
...А, впрочем, если честно, я пожил бы тоже.
Но всем отмерен срок. Бог спрашивает строже,
чем вашей казни бородавчатая спесь.

август 1994 г.
 
 
mihail_laptev
19 December 2017 @ 01:36 pm
* * *

Больше нету ВДНХ,
как нет для меня выходных.
Расколота казаком свинья,
млечный свинца космонавт.

Я черепаховый гребень стиха
не подарю никому,
особенно жиру тех, кто стихает,
особенно Никону.

август 1994 г.

опубликовано в книге «Последний воздух»


а)
* * *

                     Посвящается Блоку

Всю ночь рыдала собака.
Видно, боялась темноты.
И ветер холодный лез со всеми в драку.
А на утро жене осужденного принесли цветы.
Она их встречала молча,
прижав руки к груди,
и рассвет наливался желчью,
и было неизвестно, что впереди.
Только стояли двое —
горбатый и в красных зубчатых лоскутах.
И слышали: на тюремном дворике
короткий, как ребенок, выстрел совой пропах.

август 1994 г.


б)
* * *

                         Посвящается Маяковскому

Вор-месяц в туч лоскутах —
в снайперском перекрестье окна.
Что губы, дурак, раскатал? —
думаешь, пожалею? — Ты — не луна.
     Вор, в тебе нет огня!

Месяц! Мне — не до коня:
     рыдает собака моя.
Ее плач способен меня доконать.
Мы скоро закатимся — ты и я.
     Но я оставлю тетрадь,
в которой рыдает собака.
Только она. Никаких отсебятин.

август 1994 г.
 
 
mihail_laptev
14 December 2017 @ 03:01 pm
* * *

Вольтер-бесенок, симпатеныш, милый мой!
Руссо незрячестью не блещешь ты, однако.
Пускай на балы ходишь ты во фраках,
но не тебя положат в Пантеон.

Мозоли любят меди слепоту,
Эвклидовых площадность уравнений.
Вольтер, Вольтер, ужели ты — не гений,
чтобы тебя — со скрипкою во рту?!

Чуть засветло, ты мед воруешь у
президиума призраков-ревизий, —
презрительных полковников дивизий.
Но, впрочем, что былое ворошу?

О, выварить из черепа мозги —
так просто! И глазница будет лампой.
Спец убивает волосатой лапой.
О, помоги мне выбраться из мги!

Из полночи, из света, из пробирки!
Из плоскости бесполой, из стекла!
Вольтер, Вольтер, печатай без копирки!
Пусть будет жизнь-оригинал светла!

август 1994 г.


* * *

Ненавижу давать прикуривать от притычки —
в этом что-то совковое. — Как в берегу крутом,
как в пьяной мужицкой исконно-русской привычке
коня упавшего бить по глазам кнутом.

Давать от притычки — это как полшестого,
холодный чай и безучастный вопрос:
“Дождемся ли КВНа? Кофе готово.”
“Готов”, — про себя поправляю. Я в кресло врос.

Меня не сдвинуть ни домкратом, ни ломом.
Тяжесть вечера в мозг впечаталась мой
бегущей строкой высотного темного дома,
дождливой протяжной медленною Москвой.

Пахнут подъезды кавказистым аэродромом.
Но я же сказал: ни домкратом, ни ломом. Хрен!
Не хочу давать от притычки. Не рушь мою дрему
в этом аду пирамид и фанерных стен.

<августа 1994 г.>
 
 
mihail_laptev
11 December 2017 @ 01:44 pm
* * *

Как можно, с будущим не ссорясь,
вступить в такую суету,
чтобы забунтовала совесть,
глаза сощурив на свету?
И, чтоб читатели-бизоны
бензин не чуяли во рту,
оденусь я не по сезону —
в изношенную простоту.

август 1994 г.


* * *

Все небо в рукавицах,
и хочется кричать.
О, дай виску развиться,
веселая тетрадь!

Задумчивость сирени,
буддистская мигрень.
Ислам покатой лени,
и трогательна тень.

Ночь коротка, как выстрел
иль как трехстопный ямб.
Июль еще не выспел,
как совесть зрячих ламп.

Замётано купчихой
и решено ферзем.
Я не воздам по чиху —
пусть давится фразер.

Решается не мною
лимонное житье.
Но дай еще немного —
хоть соли на копье!

август 1994 г.
 
 
mihail_laptev
08 December 2017 @ 11:56 am
* * *

Пепельница бычками полна, как шизами палата,
забита, как зэками зона. О серый страх тождества!
Лисенок, предатель, зачем ты мне весь живот расцарапал?
Зевс — свидетель, не я был первым. Лаконика, торжествуй.
Мертвые сраму не имут... Поговорочка-сволочь.
Её с передка б околов — да в лес на поимку лис.
Причисли к святым кислотам мое вишневое слово,
причисли к святым кислотам мой чистый и нежный лик!

август 1994 г.


* * *

Золотые купола Рима
под зелеными, как медь, небесами.
И беззубая десна Колизея,
и набрякшее веко Палатина.

Прилетают зимовать сюда осы
и безусые северные птицы.
Золотые купола. Бездна.
И зевок аонид широкий...

август 1994 г.
 
 
 
mihail_laptev
05 December 2017 @ 02:35 pm
Запись № 802

* * *

Краснокирпичной заводской стены
робеет дурачок губастый.
Все сны его свободой стеснены —
еловой, фрезерной, колючей и щелястой.

Как он боится приводных ремней,
и приводов, и периодики!
Но каждый день ему кладут ревень
торжественные честные уродики.

Кремень слоится. Пахнет волчью чай.
Лишь выделанной шкуры не хватает.
Молчанье — как побеленная хата.
Дыши, Щелкун, и рта не разевай.

август 1994 г.


* * *

Возьми полновесные слитки улиточных слов,
купи на них яблоки, яйца и сыру немного.
Я с веком иду (почему?) постоянно не в ногу,
и ясен мой слог. И напишет “Гумфонд”, что не нов.

Господь, впрочем, с ним. Мне достаточно глиняной дремы,
возни до восьми. Наплевать, что не слышим людьми.
Но коль эти строки ядрены, а не подъяремны,
забудь про Еременко — он весь продуман. Ты эти возьми.

И будет тебе первозданная, птичья Россия,
оранжево-синяя, серая, сирая, как
ножны без клинка. И бесклятвенны ливни косые,
и шут на пиру нацепляет дурацкий колпак.

август 1994 г.
 
 
mihail_laptev
29 November 2017 @ 01:12 pm
а)
* * *

Неофиткой стань, о начитанность,
сочетаньями не погань!
Черносотенная отчетливость,
сало, скрипочка, попугай.

За окном голоса чеченисты.
На планету сырых клешней!
Там и доктора многочленисты,
словно фразы в Саду камней.

Мне бы небушка на шерстиночку,
зоопарка бы золотой!
Кавалерова — по травиночке,
да не уха бы за стеной.

август 1994 г.


б)
* * *

Чернотой общаг пахнет порох,
и боксеры трудно-ленивы.
В темных уличных разговорах —
пот слесарного ленинизма.

Мне ко лбу бы — ладони холод,
у плиты подержать бы пальцы!
Когда веткою мрак проколот,
отсыпаться бы, отсыпаться!

Вёдра мусора — рыцарей шлемы...
Боже мой, неужели все мы —
во Вселенной одни, скитальцы?..
Может статься, сын, может статься...

август 1994 г.


* * *

Нет ритма. Расхлябанным шагом бредет,
прямизною страшен, с дубиною полдень.
Взрываясь числом, мозг бунтует. И голоден
политик-висок. И гипофиз брадат.

Нет ритма. Сбиваются мысли с оси.
Раздвоены звуки. Глухи ощущенья.
Провалы в сознании. Пьяный сосед.
И голос сквозь дрему — как мыши шуршанье.

Рабочий в песочнице. — Как клевета
душистого мягкого черного хлеба.
Что ты мне суешь благовоние хлева?
Отдай голубые мои клевера!

Клеврет фельетонов, коленчатый маг
соломкою маковой тянет к России.
Вергильевы лапы. Последний кабак.
Последний, последний покой карасиный.

август 1994 г.
 
 
mihail_laptev
26 November 2017 @ 04:26 pm
* * *

Чуть скрипнула входная дверь.
Сентябрьский валет.
Пирог! Ответь же мне теперь:
в плаще я или нет?

Пирог, дыханием меча
до моего плеча
меня в собратья посвяти
мерцающих светил!

Нет! Лучше к лику вишенок
причисли городских,
где задохнулся стих
в объятьях псовых вышек.

август 1994 г.


а)
* * *

На месте Всевышнего — вышка
и сон с пулеметом в руках.
Напротив — направили. Вышли,
заставив сидеть на усах.

В кремне — оплетенный локтями.
В ломте — Годунова стена.
Три года сцепились руками,
но ханов разъял сатана.

Картошечкой пахнет одышливой
ресничка, лествичка моя.
...Напротив — направили. Вышли.
То ль бомба, то ль ртуть, то ль змея.

Но чёрта! — Шевелятся губы,
и голос звенит ледяной.
И эллинские лесорубы
встают за корнета стеной.

август 1994 г.


б)
* * *

Не нужен навоз одобрений,
не нужен шагающий лес.
Пускай лишь безрукий осенний,
лишь свежая пашня небес.
Пускай вместо вышки — Всевышний,
грохочущий поезд метро.
И я ассирийскою вишней
залезу в брезентовость строк.

август 1994 г.
 
 
mihail_laptev
23 November 2017 @ 04:43 pm
* * *

Губка Эллады! Кому ты поёшь
про синеватую нежную глину
дна золотого? Какой грубый нож
срезал, как йота, твой стебель пугливый?
Ты о пра-ящерах пела во сне,
о чернопарусной желчи Тезея.
Ныне ж ты треплешься по кривизне
жирного тела, упруго трезвея.
Ногти об черных ферзей обломай
и погрузись по ключицы в Работу.
Только тогда тебе будет и рай,
и безопасность — по высшему счёту.

август 1994 г.


* * *

Средь багрязны осенней,
держа частицу Божью,
птицеобразный гений
идет по бездорожью.

Сон щучий разгоняет
в ночах неколебимых,
щекочет до Дуная
в колтунистых былинах.

И, в червячках нейронов
увидев мирозданье,
он, потайное тронув,
идёт за третьей данью.

август 1994 г.
 
 
mihail_laptev
20 November 2017 @ 02:48 pm
* * *

Безголовые боги рассвета
мускулами играют,
и синюшно-бледное небо
торчит, словно пограничник.
День пришел с чемоданом,
полным фальшивых денег,
в узком змеином галстуке,
с фарфоровыми зубами.

Время “Марса”, чеченца,
и денег, и психотронов,
и крестильного полотенца.
Эпоха, ты стихотворна!

август 1994 г.


* * *

Кони уходят в ящик.
Больше их не осталось.
И в безлошадном мире
тоскливо, грустно и пыльно.
Я — медному солнцу пащенок.
Усталость. Одна усталость.
Эх, жить бы в Мексике! — миля -
другая до изобилья.

А здесь, в пустоте подводной,
неведомый водит невод,
и лодку ведет кто-то
по поверхности света.
Ячейки невода узки,
я в них застряну точно.
Что ж, пора ставить точку
и уходить из поэтов.

август 1994 г.